Неточные совпадения
— Привел! — воскликнул четверть часа спустя Ермолай, вваливаясь в избу. Вслед за ним вошел рослый мужик в белой
рубахе,
синих портах и лаптях, белобрысый, подслеповатый, с рыжей бородкой клинушком, длинным пухлым носом и разинутым ртом. Он точно смотрел «простецом».
Когда Самгин очнулся, — за окном, в молочном тумане, таяло серебряное солнце, на столе сиял самовар, высоко и кудряво вздымалась струйка пара, перед самоваром сидел, с газетой в руках, брат. Голова его по-солдатски гладко острижена, красноватые щеки обросли купеческой бородой; на нем крахмаленная
рубаха без галстука,
синие подтяжки и необыкновенно пестрые брюки.
Самгин решал вопрос: идти вперед или воротиться назад? Но тут из двери мастерской для починки швейных машин вышел не торопясь высокий, лысоватый человек с угрюмым лицом, в
синей грязноватой
рубахе, в переднике; правую руку он держал в кармане, левой плотно притворил дверь и запер ее, точно выстрелив ключом. Самгин узнал и его, — этот приходил к нему с девицей Муравьевой.
Ходил Томилин в
синем пузыре
рубахи из какой-то очень жесткой материи, в тяжелых, мужицких сапогах, в черных брюках.
Путь Самгину преграждала группа гостей, среди ее — два знакомых адвоката, одетые как на суде, во фраках, перед ними — тощий мужик, в
синей, пестрядинной
рубахе, подпоясанный мочальной веревкой, в
синих портках, на ногах — новенькие лапти, а на голове рыжеватый паричок; маленькое, мелкое лицо его оклеено комически растрепанной бородкой, и был он похож не на мужика, а на куплетиста из дешевого трактира.
Туробоев отошел в сторону, Лютов, вытянув шею, внимательно разглядывал мужика, широкоплечего, в пышной шапке сивых волос, в красной
рубахе без пояса; полторы ноги его были одеты
синими штанами. В одной руке он держал нож, в другой — деревянный ковшик и, говоря, застругивал ножом выщербленный край ковша, поглядывая на господ снизу вверх светлыми глазами. Лицо у него было деловитое, даже мрачное, голос звучал безнадежно, а когда он перестал говорить, брови его угрюмо нахмурились.
— Я — приезжий, адвокат, — сказал он первое, что пришло в голову, видя, что его окружают нетрезвые люди, и не столько с испугом, как с отвращением, ожидая, что они его изобьют. Но молодой парень в
синей, вышитой
рубахе, в лаковых сапогах, оттолкнул пьяного в сторону и положил ладонь на плечо Клима. Самгин почувствовал себя тоже как будто охмелевшим от этого прикосновения.
Дмитрий лежал на койке, ступня левой ноги его забинтована; в
синих брюках и вышитой
рубахе он был похож на актера украинской труппы. Приподняв голову, упираясь рукою в постель, он морщился и бормотал...
В столовую шумно вбежала кругленькая Сомова, а за нею, точно идя вброд по скользким камням, осторожно шагал высокий юноша в
синих штанах, в
рубахе небеленого холста, в каких-то сандалиях на босых ногах.
Одет был Долганов нелепо, его узкие плечи облекал старенький, измятый сюртук, под сюртуком
синяя рубаха-косоворотка, на длинных ногах — серые новенькие брюки из какой-то жесткой материи.
От
синих изразцов печки отделился, прихрамывая, лысый человек, в длинной, ниже колен, чесунчовой
рубахе, подпоясанной толстым шнурком с кистями, и сказал, всхрапнув, всасывая слова...
Нравилась пышная борода, выгодно оттененная
синим сатином
рубахи, нравилось, что он пьет чай прямо из стакана, не наливая в блюдечко. Любуясь человеком, Клим Иванович Самгин чувствовал, как легко вздуваются пузырьки новых мыслей...
Дядя Яков, стоя на морозе в одной
рубахе, тихонько посмеивался, моргая в
синее холодное небо.
Прибежала девочка — тоненькая, худенькая, лет тринадцати и лицом на черного похожа. Видно, что дочь. Тоже — глаза черные, светлые и лицом красивая. Одета в
рубаху длинную,
синюю, с широкими рукавами и без пояса. На полах, на груди и на рукавах оторочено красным. На ногах штаны и башмачки, а на башмачках другие с высокими каблуками; на шее монисто, всё из русских полтинников. Голова непокрытая, коса черная, и в косе лента, а на ленте привешаны бляхи и рубль серебряный.
В летнее время он бывает одет в
рубаху из
синей китайки или дабы и в такие же штаны, а на плечи про запас, на всякий случай, накинут полушубок или куртка из тюленьего или собачьего меха; ноги обуты в меховые сапоги.
— В том роде, как бродяга али странник, — объясняла Аграфена в свое оправдание. —
Рубаха на нем изгребная,
синяя, на ногах коты… Кабы знатье, так разе бы я стала его лепешкой кормить али наваливаться?
И одет был тоже как-то несообразно: длинная из
синей пестрядины
рубаха спускалась ниже колен, а под ней как есть ничего.
Не в истерзанном рубище, не с котомкой за плечьми явился он в родном городе, а с возами дорогих товаров, с туго набитой мошной, в
синей тонкого сукна сибирке, в шелковой алой
рубахе.
Подлетел половой в
синей канаусовой
рубахе, отороченной тоненькими серебряными позументами. Ловко перекинув на левое плечо салфетку и низко нагнувшись перед Морковниковым, спросил у него...
— До вашей милости, — робко заминаясь, проговорил стоявший впереди рослый, молодой, чуть не дочерна загоревший парень в
синей пестрядинной
рубахе с расстегнутым воротом.
В ситцевой
рубахе,
синь кафтан болоком, шляпа с подхватцем, к тулье пристегнуты павлиньи перышки.
Ипат — рослый и коренастый мужик, в пестрядинной
рубахе навыпуск, с громадной лохматой головой и отвислым животом, который он поминутно чешет. Он дедушкин ровесник, служил у него в приказчиках, когда еще дела были, потом остался у него жить и пользуется его полным доверием. Идет доклад. Дедушка подробно расспрашивает, что и почем куплено; оказывается, что за весь ворох заплачено не больше
синей ассигнации.
В это время наверх поднимались двое мужчин в суконных картузах набекрень, в пиджаках нараспашку, один в
синей, другой в красной
рубахах навыпуск под расстегнутыми пиджаками — очевидно, товарищи Симеона по профессии.
И вырезался из-за черной, как бы ощетинившейся, лесной окраины золотистый луч солнышка и облил ярким светом, как снег, белое платье красавицы и заиграл переливчатыми цветами на
синем кафтане и шелковой алой
рубахе Алексея.
Сурово вскинул глазами купец на Василья Борисыча… Не сказав ни полслова, молча отвернулся он… Старушки заахали, а один красивый, такой видный из себя парень в красной
рубахе и
синей суконной чуйке, крепко стиснув плечо Василья Борисыча, вскрикнул...
Подвернулись и лошадиные барышники, один, видимо, цыган, другой забубенный барин в военном сюртуке с сиплым голосом, должно быть, спившийся с кругу поручик, и двое мещан-кулаков в красных
рубахах и
синих поддевках.
— Что ж так? — спросил Патап Максимыч. — Ты бы шелкову
рубаху справил, кафтан бы
синего сукна, шапку хорошую.
— Ах ты, парень, парень; как тебя омаривает-то! Ведь это долго ль, сейчас ты с этого крыльца можешь себе шею сломать, а нет, всее морду себе расквасить, — говорит Помаде стоящий возле него мужик в розовой ситцевой
рубахе и
синих китайчатых шароварах.
Когда он принялся работать, то снял свой
синий кафтан и оказался в красной
рубахе и плисовых штанах. Обивая в гостиной мебель и ползая на коленях около кресел, он весьма тщательно расстилал прежде себе под ноги тряпку. Работая, он обыкновенно набивал себе полнехонек рот маленькими обойными гвоздями и при этом очень спокойно, совершенно полным голосом, разговаривал, как будто бы у него во рту ничего не было. Вихров заметил ему однажды, что он может подавиться.
Пошатываясь, старики побрели прямо к стойке; они не заметили, что кабак быстро опустел, точно весь народ вымели. Только в дверях нерешительно шушукались чьи-то голоса. У стойки на скамье сидел плечистый мужик в одной красной
рубахе и тихо разговаривал о чем-то с целовальничихой. Другой в чекмене и
синих пестрядинных шароварах пил водку, поглядывая на сердитое лицо целовальничихина сына Илюшки, который косился на мужика в красной
рубахе.
Она была в одном косоклинном сарафане из домашнего
синего холста; рубашка была тоже из холста, только белая. У окна стояли кросна с начатою новиной. Аграфене было совестно теперь за свой заводский ситцевый сарафан и ситцевую
рубаху, и она стыдливо вытирала свое раскрасневшееся лицо. Мать Енафа пытливо посмотрела на нее и на смиренного Кирилла и только сжала губы.
Одежду ее составляла грубая
рубаха в заплатах; ноги были босы и испачканы; на голове старый
синий платок.
Чеченец был убит в голову. На нем были
синие портки,
рубаха, черкеска, ружье и кинжал, привязанные на спину. Сверх всего был привязан большой сук, который и обманул сначала Лукашку.
Если вы не боитесь ожечься о крапиву, то пойдемте по узкой тропинке, ведущей к флигелю, и посмотрим, что делается внутри. Отворив первую дверь, мы входим в сени. Здесь у стен и около печки навалены целые горы больничного хлама. Матрацы, старые изодранные халаты, панталоны,
рубахи с
синими полосками, никуда не годная, истасканная обувь — вся эта рвань свалена в кучи, перемята, спуталась, гниет и издает удушливый запах.
Корветские матросы в
синих засмоленных
рубахах таскали разные вещи и спускали их в люки, сплеснивали [Сплеснивать — соединять веревки, пропуская пряди одной в пряди другой.] веревки, поднимали на талях [Тали состоят из неподвижного и подвижного двухшкивных блоков, через которые пропущен трос (веревка).
Из своих широких национальных балахонов попавшие в форменный костюм, придуманный для них французами, — темно-синюю
рубаху с красной петличкой, со спрятанными косами, они представляли собой довольно жалкий вид: амуниция на них сидела как-то неуклюже, а ружья и пики, которыми они были вооружены, казалось, составляли для них не особенно приятную обузу.
Кроме французских солдат, одетых в темно-синие куртки и белые широкие, стянутые у ног штаны и в анамских шляпах на головах, тут были темнокожие тагалы в пестрых, светло-синих
рубахах и таких же штанах, с несколько выкаченными глазами и толстыми губами, добродушные на вид люди, молчаливо покуривавшие сигары и с недоумением поглядывающие на берега чужой страны, куда их, неизвестно почему, перевезли вдруг с родного острова и теперь везут для усмирения таких же туземцев, как и они сами.
Матросский незатейливый туалет — мытье океанской соленой водой (пресной дозволяется мыться только офицерам) и прическа — занял несколько минут, и вслед затем вся команда, в своих белых рабочих
рубахах с отложными широкими
синими воротниками, открывавшими шею, в просмоленных белых штанах, у пояса которых на ремешках висели у многих ножи в черных ножнах, и с босыми ногами, выстраивается во фронт «на молитву».
Ходили нигилисты в пледах, очках обязательно и широкополых шляпах, а народники — в красных
рубахах, поддевках, смазных сапогах, также носили очки
синие или дымчатые и тоже длинные, по плечам, волосы. И те и другие были обязательно вооружены самодельными дубинами — лучшими считались можжевеловые, которые добывали в дремучих домшинских лесах.
За столом сидело пятеро: сам хозяин, чистенький старичок, его старушка жена и два провинциала-покупателя, одетых — старик в долгополый сюртук и сапоги бутылками, а другой, высокий и могучий, в бобриковом пиджаке и
синей рубахе-косоворотке.
Большинство в очках, иногда
синих; многие в поддевках, красных
рубахах и яловых сапогах.
Переночевал я на ящике из-под вина в одной из подвальных комнат театра, а утром, в восемь часов, пришел ко мне чистенький и свежий Вася Григорьев. Одет я был прилично, в высоких козловых сапогах с модными тогда медными подковами и лаковыми отворотами, новый пиджак, летнее пальто, только
рубаха —
синяя косоворотка.
Как-то Бурлак рассказал случай, за который в молодости был выслан из Москвы Павел Якушкин. Попал Якушкин с кем-то из московских друзей на оперу «Жизнь за царя» в Большой театр. Билеты у них были в первом ряду. Якушкин был в козловых сапогах, в красной
рубахе и щегольской
синей поддевке.
У ворот на лавочке сидел дворник в красной кумачной
рубахе,
синих штанах и босой. Как всегда, он сидел неподвижно, его широкая спина и затылок точно примёрзли к забору, руки он сунул за пояс, рябое скучное лицо застыло, дышал он медленно и глубоко, точно вино пил. Полузакрытые глаза его казались пьяными, и смотрели они неотрывно.
На нём была надета татарская
рубаха, из-под неё торчали голые икры, обмотанные
синим узором вздутых вен. Багровое лицо горело среди зелени огромным, чудным цветком, окружённое, как сиянием, рыжими волосами.
Отец стоял в
синей поддёвке и жёлтой шёлковой
рубахе, на складках шёлка блестел огонь лампад, и Матвею казалось, что грудь отца охвачена пламенем, а голова и лицо раскалились.
Матвей сидел перед ним одетый в
рубаху синего кашемира, вышитую монахинями золотистым шёлком, в тяжёлые шаровары французского плиса, с трудом натянул на ноги давно не ношенные лаковые сапоги и намазал волосы помадой.
Почти всегда, как только Матвей подходил к мачехе, являлся отец, нарядный, в мягких сапогах, в чёрных шароварах и цветной
рубахе, красной или
синей, опоясанной шёлковым поясом монастырского тканья, с молитвою.
В
синей посконной
рубахе ниже колен, белом фартуке, в чистых онучах и новых лаптях, в лиловой тюбетейке на круглой бритой голове, он вызывал впечатление чего-то нового, прочного и чистого.
Матвея нарядили в красную
рубаху, плисовые
синие штаны и сапоги зелёного сафьяна на мягкой подошве, по-татарски расшитые жёлтым и красным.